Вторую мировую
войну представляют сегодня, как правило, в отрыве от всей предшествующей истории,
как совершенно независимый от предшествующего развития готовый результат. Однако,
тот узел противоречий, который привел к мировой войне начал завязываться не
в 1941-м, не в 1939-м и даже не в 1933-м. Семена войны были посеяны гораздо
раньше.
Известно, что в 1917 году социалистическая
революция победила в Российской империи. Но не менее важным для понимания истории
ХХ века, и, в особенности, Второй мировой войны является то, что через год потерпела
поражение социалистическая революция в Германии. Россия и Германия представляли
собой тогда две половинки одной мозаики мировой революции - отсталая Россия,
почти не имея экономических условий для перехода к социализму, сконцентрировала
в себе все противоречия мировой капиталистической системы. Также там имелся
хорошо организованный рабочий класс и что еще более важно - революционная марксистская
партия. Германия же, напротив, была образцовой капиталистической страной, государственно-монополистическая
экономика которой была готова к обобществлению, но в немецком рабочем движении
господствовали оппортунистические лидеры социал-демократической партии, а революционеры
были слабы и не организованны в самостоятельную партию. В силу этого две половинки
не сложились, - в России была установлена власть пролетариата, а в Германии
буржуазия, посадив в правительство оппортунистов, задушила их же руками рабочую
революцию. Социал-демократы расправились с лидерами коммунистической партии
- Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, сами организовывали и вооружили контрреволюционные
отряды.
Победи тогда немецкая революция, - исход борьбы Труда и Капитала в международном
масштабе был бы решен. Исход борьбы в Германии определял исход борьбы в мире,
превратив эту страну в своеобразный "узел истории". "Грядущая
революция в Германии, - писал Сталин в 1923 году, - является важным мировым
событием наших дней. Победа революции в Германии будет иметь для пролетариата
Европы и Америки более существенное значение, чем победа русской революции шесть
лет назад. Победа германского пролетариата, несомненно, переместит центр мировой
революции из Москвы в Берлин".
Значение Германии для революционной
борьбы во всем мире иллюстрирует тот факт, что официальным языком общения Коминтерна,
международной коммунистической организации, был немецкий язык, а некоторые руководители
большевистской партии в 20-е годы даже просили отправить их в Германию для руководства
подготовкой рабочего восстания. (Однако, на деле такие вояжи приводили скорее
к обратному результату, как было с деятельностью Карла Радека в 1923 году, который
поддержал правое оппортунистическое крыло компартии и только навредил революционным
выступлениям немецких рабочих).
И, конечно, победи германская
революция, ни о каком фашизме не могло бы быть и речи, а о Национал-социалистской
немецкой рабочей партии (НСДАП), созданной в 1919 году, в лучшем случае сохранилось
бы какое-то упоминание в историческом архиве Мюнхена.
Германский "узел истории"
можно было развязывать по-разному. Революционный вариант дал бы неслыханный
подъем культуры и производительных сил на базе соединения социалистических республик
Германии и России. Контрреволюционный вариант дал концлагеря, войну, упадок
европейской культуры под ударами фашистского иррационализма, террор (причем,
не только террор в фашистских и "демократических" странах, но в том
числе и так называемые репрессии в СССР, вызванные гигантскими трудностями социалистического
строительства в отсталой стране с враждебным окружением и вынужденной опоры
революционной партии на два разных класса (пролетариат и крестьянство), в чем
еще Ленин видел опасность раскола).
Именно обратная волна революции
привела Германию в 1933 году к установлению фашистской диктатуры. Половинчатая
социал-демократическая контрреволюция уже не устраивала германскую буржуазию,
так как, во-первых, не могла полностью уничтожить набиравшую силу коммунистическую
партию, а во-вторых, не могла удовлетворить экспансионистских устремлений германской
буржуазии, для реализации которых требовалась куда более твердая рука, чем те,
что были у нерешительных и мягкотелых демократических вождей.
Суммируя опыт германской революции,
Георг Лукач с полным основанием писал: "В том, что касается политической
мудрости и предвидения, социал-демократы оказались далеко позади слоев с крупно-буржуазными,
капиталистическими интересами, которые принимали империалистическую эксплуатацию
вместе с ее военными последствиями. Но именно благодаря этому социал-демократы…
сумели… занять свой сегодняшний пост: они стали хранителями капиталистического
экономического строя и гарантами его вечного существования, они стали охранять
его от роковых катастрофических последствий, к которым пророчески слепо влекут
империалистический капитализм его истинные представители".
Но, со временем, немецкий капитал перестало интересовать просто самосохранение.
Ему потребовалось расширение, экспансия. Проигравших первую мировую войну немецких
капиталистов их более удачливые английские и французские коллеги поставили в
крайне невыгодные условия. Им фактически запретили иметь собственную армию,
отхватили солидный кусок германской территории, богатый углем и железной рудой,
лишили колоний, за доступ к которым они и воевали. Но шутку с победителями сыграло
то, что немецкий капитализм после восстановления продолжил расти быстрее английского
и французского.
К 30-м годам с экономически мощной
Германией продолжали совершенно не считаться в мировой политике, у нее к тому
же практически не было колоний - основного источника сырья и неплохого рынка
сбыта для империалистических стран того периода. Немецкие капиталисты не могли
терпеть такую "несправедливость", но для того, чтобы реализовать свои
планы, им нужны были политики, достаточно агрессивные и "безбашенные",
чтобы наплевать на международные договоры, которыми была связана тогда Германия,
и в случае необходимости решить вопрос войной.
И такие политики нашлись. После
поражения в первой мировой войне в Германии образовались десятки партий крайне
правого, националистического толка, во многом это дело исторической случайности,
но именно на Национал-социалистскую немецкую рабочую партию (НСДАП) пал выбор
германских монополий. К концу 20-х годов уже большинство крупнейших капиталистов,
включая Круппов, Тиссенов, Детерлингов и Гогенцоллернов, сделали свой выбор
в пользу Гитлера и варианта решения внутренних и внешних проблем, предлагавшегося
нацистами.
Однако, не нужно подозревать
немецких капиталистов к какой-то особой злой воле или коварстве, по сравнению
с буржуа других стран. В 30-е годы фашистские или полуфашистские режимы были
установлены практически во всех странах, у которых не было мощной "подушки
безопасности" в виде колоний (Англия), или где совместными усилиями коммунистов
и социалистов в рамках Народного фронта фашистская опасность не была остановлена
(Франция). Большая часть Европы окрасилась в коричневый цвет. В особенности,
это касается тех стран, где проиграли революционные выступления 1917-1923 годов,
- это Италия, Венгрия, Польша, Финляндия, Болгария и другие. США здесь занимали
скорее промежуточное положение - при сохранении формальных демократических механизмов,
коммунисты сидели по тюрьмам, шла война с профсоюзами, негритянский народ жил
в ужасающей нищете, лишенный элементарных гражданских прав, а мощное профашистское
лобби, выступавшее в пользу вступления в войну на стороне Германии, было как-то
нейтрализовано только после атаки японцев на Пирл Харбор.
Поворотным пунктом немецкой буржуазии
к фашизму стал экономический кризис 1929 года - самый глубокий за всю предшествующую
историю капитализма. Государственные инвестиции в военно-промышленный комплекс
стали для немецких промышленников единственной надеждой на активизацию экономической
жизни страны. По этому же пути, кстати, пошли и американские монополии в период
кризиса 2001 года - администрация Джорджа Буша развязала "антитеррористические"
войны в Афганистане и Ираке, которые дали гигантской военной промышленности
США долгожданные заказы и позволили раскрутить маховик капиталистической экономики
Штатов гораздо быстрее, чем их европейским конкурентам, а тем более, чем зачахшим
совсем монополистам Японии. Так что сравнение Буша с Гитлером - не просто "перехлест"
левых политиков, на деле он имеет глубокое экономическое основание.
К фашизму немецкий капитал толкало
не какие-то метафизические цели (в том числе и желание мирового господства),
а само его объективное экономическое положение. Именно поэтому, ни одна страна,
где существует капитализм, не застрахована от коричневой чумы, в том числе и
"страна, победившая фашизм". Хотя, путинская Россия имеет к стране,
победивший фашизм весьма слабое отношение.
"Социализм"
Гитлера: предостережение патриотам.
Поражение первой
волны социалистических революций лежит на совести социал-демократических партий
Европы, в особенности, социал-демократической партии Германии. Именно социал-демократы
помогли капиталистической цивилизации дожить до наших дней, а нам - вкусить
все ее прелести, вроде войн, гонки вооружений, массовой нищеты и голода миллионов
людей, деградации культурной жизни.
Но, один раз изменив революции
с контрреволюцией, социал-демократам пришлось стать законной частью политической
системы монополистического капитализма. До какой степени падения довел некогда
рабочие партии "неравный брак" с империалистической буржуазией можно
видеть на примере Социалистической партии Франции, ведущей войны в Африке, а
также и в своей стране с трудовыми мигрантами, бомбившей Югославию; или Лейбористской
партией Британии, завоевывающей в составе "антитеррористической коалиции"
Ирак; или самой Социал-демократической партии Германии, правительство которой
по части либеральных реформ даст сто очков вперед Чубайсу и Грефу.
Но социал-демократическая традиция
наложила отпечаток и на формы открытой контрреволюции. Предав революцию пролетарскую,
социал-демократы вынуждены были рядить капитализм в социалистические одежды,
говоря о "социализации капитализма", "постепенном движении к
социализму через демократию и народовластие" или "государственное
регулирование экономики". Знакомо, правда? Только коронной фразы о "лимите
на революции" не хватает.
В свою очередь и фашизму пришлось
напяливать на себя социалистический костюм. Только социализм теперь оказывался
"немецким", "только для немцев", а осуществлять его планировалось,
не трогая кошельков немецкой буржуазии - за счет других народов и части капиталистов
"не той" национальности. Стоит только немецким рабочим слиться в патриотическом
единстве со своими предпринимателями, - говорила фашистская пропаганда, - и
капиталисты решат все проблемы к выгоде и для себя и для рабочих. Пока же, на
пути к немецкому социалистическому раю, придется потуже затянуть пояса (эта
"приятная" процедура ждала, конечно, только рабочих…).
Но, немецкий пролетариат никогда
не пошел бы на поводу у такой, по сути примитивной, демагогии, если бы годы
и годы их социал-демократические руководители не занимались тем же патриотическим
жульничеством. С момента войны 1914-18 годов, когда социал-демократическая партия,
вместо того, чтобы использовать затруднительное положение своего правительства
для революционных выступлений, помогла своему правительству и своему капиталу
в борьбе с иностранными конкурентами, с этого момента был заключен "патриотический
союз" руководителей немецкого рабочего движения и немецкого капитала. Конечно,
в проигрыше от такого союза оставались только рабочие.
Фашистам оставалось только изменить
форму этого союза. Таким образом, почва для системы национал-социалистической
социальной демагогии "единства всех классов вокруг фюрера и партии"
была также заложена социал-демократами. Достаточно открыть учебник истории,
чтобы безошибочно угадать, кому прокладывают дорогу лидеры коммунистического
движения стран бывшего СССР, рассуждающие о "патриотизме", "национальных
интересах", "патриотических предпринимателях".
Эрнст Тельман, руководитель Коммунистической
партии Германии, бескомпромиссно боровшийся с социал-патриотизмом и погибший
в фашистском концлагере, описывал суть социальной демагогии нацистов: "Массы
забывают иногда повседневную нужду и заботы, в особенности, если им …говорят
в замаскированной под социалистическую и разукрашенной под антикапиталистическую
форме о том величии, которое ожидает Германию в будущем; тогда настроение масс
меняется и, как, например, при гитлеровских выступлениях на собраниях, оно находит
своё выражение в появляющейся радости и восторге. Для того повсюду в Великой
Германии организуются многочисленные политические собрания и массовые доклады,
для того выступают и выступают с речами вожди нацистов, чтобы отвлечь внимание
народа от размышлений о его действительных интересах, держать его в состоянии
подъёма и целеустремленно наталкивать его на якобы социалистические лозунги
и дела национал-социалистского режима".
П ропаганда фашистов была гораздо
более изощренной, чем это приятно думать. Конечно, вряд ли немецкое рабочее
движение смогло бы подпасть под ее влияние без разгрома рабочих организаций
и физического истребления коммунистов и рабочих лидеров. Фашисты даже переделывали
марксистские лозунги так, чтобы они служили их целям. Как вам нравится название
статьи главы фашистского Трудового фронта Лея: "Пролетарии всех стран,
соединяйтесь!"? "…трудящиеся должны сплотиться", - писал один
из вождей фашистской партии. - "Лозунг всех пробуждающихся народов, в жизни
которых труд занимает центральное место, отныне должен гласить: рабочие всех
стран, соединяйтесь для свержения господства английского капитализма".
Вот так, пролетарии, соединяйтесь,
но только против английского капитализма. Отголоски такого "социалистического
патриотизма" мы найдем и сегодня в "стране, победившей фашизм".
У нас найдется десяток другой левых авторов, которые призывают пролетариев соединяться,
но только против "компрадорского" или "либерального" капитала.
А кое-кто и прямо говорит о том, что в борьбе с "главным врагом" -
"либеральными" капиталистами (олигархами, сионистами и т.д.) можно
блокироваться с "национальной" буржуазией, а то и с самим Путиным.
Последствия такого "исторического блока" для Германии общеизвестны,
но История, видимо, опять учит постсоветских левых только тому, что ничему не
учит.
Таким же образом оправдывались
и завоевательные войны германского империализма. Вот, например, нацистская газета
"Национальцайтунг" в передовой "Социализм против капитализма"
(!) писала: "В то время, как западная плутократия Англии и Франции затеяла
эту войну исключительно для того, чтобы сохранить свою эксплуататорскую систему
и навязать её всем народам земного шара, Германия в противовес этой дерзости
задалась целью уничтожить эксплуататорские стремления иудейско-капиталистической
клики Англии и Франции, обеспечить любой ценой своё право на существование,
т.е. завоевать социалистическое право на устройство своей жизни по собственному
желанию".
Униженным и подчиненным положением
России в мировой системе капитализма и сегодня пытаются оправдать растущие аппетиты
российского капитала. Стоит раз встать на такую точку зрения, и уже нефтяная
война в Чечне окажется "войной за единство России", а то и за само
ее существование; дипломатические интриги на Кавказе - "борьбой за воссоединение
братских республик"; вмешательство во внутренние дела Украины и поддержка
криминального кандидата в президенты - проявлением "славянского братства"
и т.д. и т.п.
Вторая мировая война стала войной
интернационального советского социализма и национального "социализма"
германской буржуазии. Эти две тенденции зародились еще в недрах Второго Интернационала,
где интернационалистическая позиция Ленина противостояла социал-патриотизму
правых социал-демократов. Эти две тенденции, проделав определенное историческое
развитие, столкнулись между собой снова, - но уже на полях сражений Великой
Отечественной войны. Поэтому не будет преувеличением сказать: борьба с фашизмом
начинается с борьбы с оппортунизмом и социал-патриотизмом.
