Привокзальный
газетный лоток в небольшом подмосковном городке. Хозяйка вертит в руках худенькую
партийную газету. "Нет, у нас на такое спросу нет …" Через площадь
спешат навьюченные дачники. Над сутолокой автовокзала, над лужами, сумками с
капустой и рюкзаками походников бестолково мигает громадный "Джек Пот".
А, правда, ну какие сейчас коммунисты?
Все знают телевизионных, уверенных, сытых и хорошо одетых. Их видишь каждый
день. На улице же все больше пожилые, в старых плащах и пиджаках, с газетами
и флагами. Их встретишь реже. Стереотипы. Первые стремятся устроиться в новой
жизни, вторые не желают расставаться со старой.
Расчет и чувство. Удивительнее
дело: оказывается, те и другие могут состоять в одной и той же партии. Газетчики
торжествуют - умирание коммунизма. Неоткуда больше коммунистам браться. Неоткуда?..
Вот, к примеру, человек вернул
сдачу ошибшейся продавщице или дал на хлеб изможденной старушке. Он коммунист?
Ну что вы, как можно! Пойдем дальше. Другой пожертвовал сиюминутными благами
цивилизации ради хорошей книги и не покинул низкооплачиваемую работу, ценя возможность
творить или просто из чувства долга. Помилуйте, ну какой же это коммунист? А
мы продолжим. Юноша измучил учителя истории крамольными вопросами, а мама просто
и спокойно объяснила дочурке, что даже в учебниках бывает, лгут.
Молодые люди без принуждения
и бесплатно восстановили памятник героям войны. Тридцатилетний кандидат наук
публично уличил маститого метра в оплаченной подлости. Репетитор, видя, что
в бедной семье нет денег, занизил цену и занимался по лишнему часу. Менеджер,
несмотря на угрозу неприятностей, отказался от обязательного для сотрудников
фирмы вступления в "Единую Россию". Молодые люди вышли на улицу в
Ленинграде и заявили о том, что считают президента Путина плохим президентом,
за что были жестоко избиты ОМОНом…
Что же это такое? Как будто самые
обыкновенные порядочные люди. Да, самые обыкновенные. Но порядочный человек
начинает задумываться. Задумываться о том, почему старушке не хватает на хлеб,
а академик за гроши прилюдно торгует своей репутацией; зачем учителя лгут, а
за упоминание детьми имени Сталина или Гевары родителей могут вызвать в школу;
отчего так много глянцевых журналов и портретов президента за полторы-две тысячи
рублей, а на издание Горького и Ленина денег нет; как вышло, что нет прохода
от банков, торговых центров и церквей, а жилья для людей более не предвидится;
почему, в конце концов, у ОМОНа как на подбор такие тугие хари и оловянные глаза,
а люди предпочитают голодать и умирать от болезней, но не соберутся вместе,
чтобы отстоять свои права.
А когда сначала один, затем два,
потом много порядочных людей ежедневно отвечают себе на эти вопросы, фальшивое,
телевизионное, обывательское благоденствие идет опасными трещинами. Но это только
полдела. А дело-то в том, что за этими ответами, в сомнениях и разладе с декоративной
реальностью неотвратимо приходит сознание, такое твердое и спокойное сознание
истины. И это не элитная истина толстосумов и не приватизированная попами истина
всевышнего. Отнюдь нет, это истина очень ясная и вполне человеческая, какой
она только и может быть. И она гласит: человечество более не нуждается в том,
чтобы большая его часть была унижаема и обираема меньшей. Дальше будет худо.
Хочешь ты или нет, но истина эта будет преследовать тебя повседневно, делая
для тебя неприемлемым само общество тотальной купли-продажи. Но она же будет
и помогать, гулко стуча в груди в образе омоновских дубинок и согревая взглядами
людей, ждущих твоего громкого и правдивого слова. Она проступит на страницах
давно читанных и совсем новых книг, станет водить твоим пером, закричит с расклеенных
тобою листовок. Она сделает тебя гигантом и позволит разом увидеть все уголки
страдающей земли, услышать немоту задавленных капиталом народов.
Ты ощутишь ее в рукопожатии товарища.
Тебе шепнут ее детские губы. Что может быть превыше истины социальной справедливости
и братства людей труда! Ее не купишь на базаре, ее не выдолбишь лбом у икон.
А, тем не менее, она проста как день - порядочный человек, который начал задумываться,
становится коммунистом.
