На
минувшей неделе ведущие российские телеканалы с апломбом объявили о свежих кадровых
перестановках в верхушке властной вертикали РФ. Однако, это не прибавило свежести
внутреннему политическому пространству страны, скорее, перемены произвели переполох,
сравнимый с эффектом от перебрасывания пыльных полуистлевших мешков на заброшенной
мельнице, хозяевами которой давно стали крысы. Действительно, ни Медведев, ни
Иванов, ни даже Собянин политической свежестью не отличаются, они отнюдь не
новички в замусоленной от частого тасования кремлевской карточной колоде.
Уже давно замечено, что
за период двух правлений Путина практически ни один из чиновников не потерял
своего статуса во властной иерархии, и уж точно никто, кроме Касьянова, не выпал
из властного элитного клуба. В различных правительственных кабинетах и ведомствах
нашлось место всем - и старым "ельцинским" и новым "питерским".
Те перестановки, которые имели место быть, по сути, меняли лишь направление
деятельности, оставляя в неприкосновенности уровень занимаемых должностей. Единственными,
кто значительно возвысился, были протеже Путина, однако это произошло не за
счет увольнения старых сотрудников, а за счет кратного раздувания правительственного
аппарата. По всей видимости, такая тактика ВВП связана с его страхом перед оппозицией.
Опасение того, что опальные чиновники, подобно бывшему премьеру, станут пополнять
собой ряды его личных противников, приводит Путина к нежеланию отстранять от
кормушки даже тех, кто допустил очевидные провалы в исполнении своих должностных
обязанностей. Явно стремясь консолидировать элиты вокруг своей персоны, президент
неоднократно публично объявлял, что не допустит никаких громких увольнений,
тем самым, открыто призывая окружение к лояльности.
По сути, произошедшие
перестановки абсолютно ничего не меняют в политическом раскладе сил, как внутри
Кремля, так и за его стенами. Они призваны, именно, ОБРАТИТЬ НА СЕБЯ ВНИМАНИЕ
общественности, обозначить собой некое движение, наличие разумной жизнедеятельности
внутри аппарата президента и правительства, наличие некоей стратегической задумки
в голове её организатора. Эти перестановки призваны вызвать шум и брожение,
желание искать смысл и подоплеку произошедшего, искать то - чего нет. Характерно,
что абсолютное большинство аналитиков и экспертов моментально отреагировало
на импульс нужным образом и принялось рыть землю в поисках несуществующих червей.
Кто-то, как и следовало ожидать, разгадал в кадровой перестановке один из этапов
операции "Преемник", кто-то сквозь тину кремлевского болота разглядел
конфликт в администрации президента, были и еще версии. Однако никто, абсолютно
никто, даже в шутку не предположил, что все эти назначения могут носить сугубо
практический характер, что они есть результат заботы о благосостоянии народа,
что люди, пришедшие на новые должности, пришли туда с целью осуществить те или
иные мероприятия по улучшению экономической ситуации в стране. Никто, совершенно
никто даже не думал предположить такое.
Политика в стране целиком
и полностью ушла в область манипуляций, подковёрных баталий и интриг, никоим
образом не связанных с жизнью людей, с их потребностями, с нуждами государства.
Мы как-то начинаем забывать о том, что политики и чиновники призваны исполнять
свою непосредственную работу по отражению интересов населения. Там, наверху,
мы видим лишь игру, бесконечную игру с нулевой суммой. Мы видим лица, которые
любит народ, и видим дела этих лиц, которые народ ненавидит, - и все это вместе
сливается в нашем сознании в какой-то невиданный доселе, необъяснимый парадокс.
Символ отмежевывается от предмета, фигура грабителя отрывается от совершенного
грабежа, венец победителя водружается на того, кто не знал в этой жизни ничего,
кроме поражений. Мы видим подмену объективных показателей, относящихся к социальной
действительности, знаками, не желающими более принадлежать тому, что они означают,
и пустившимися в самостоятельное путешествие по смысловому полю реальности.
Мы отказываемся воспринимать события политической действительности буквально,
и всякий раз обращаемся к лабораторным исследованиям исходного материала в надежде
вычленить хоть крупицы истины. Привычка жить в извращенном политическом пространстве
воспитывает в людях столь же извращенное представление о политике. Здесь уже
ничто не относится к реально происходящему, это мир зазеркалья, который так
же далек от насущных нужд и потребностей народа, как далека реальность обитателей
"рублевки" от реальности вымирающих регионов. Классовый, социальный
заказ различных групп населения не находит более отражения в политическом пространстве
государства. Политики играют словами, собирают замысловатые конструкции из символов
величия Советов, мощи монархии, разухабистой вольницы ельцинизма, выставляя
все это на продажу, в то время, как объективные интересы электората оказываются
на третьем и четвертом плане. Во многом именно это вызывает тот колоссальный
нигилизм, тот непробиваемый скепсис, которым одержимы массы. Их сознание не
находит связи между политическими решениями, принятыми за кремлевской стеной,
и той повседневностью, в которой им приходится существовать, и бороться за это
существование, опираясь лишь на свои собственные силы. Люди привыкли к тому,
что ни их решения не влияют на власть, ни решения власти не отражаются на жизни
населения, а если и отражаются, то не лучшим образом. Народ и властные элиты
живут в двух практически не пересекающихся мирах, и их существование взаимно
необусловлено.
Сегодня можно с уверенностью
сказать: представительская политическая система ушла в прошлое и уже никоим
образом не связана с существующей действительностью. На нынешнем этапе речь
идет не о представительстве, а о производстве политического порядка фабрикой
политических технологий. Репрезентативные функции политиков, выступавших прежде
с мандатами, выданными рационально мыслящими избирателями на проведение тех
или иных решений, заменяются функциями по производству знаковой реальности.
Практические экономические и политические решения проводятся негласно, а вместо
них всенародно озвучивается так называемый "пиар". Этот "пиар"
может принимать какую угодно форму, но всякий раз он уводит народ от его воли,
от его объективных интересов в дебри постмодернистских манипуляций.
Бог знает, какими парадоксами обернется существующая политическая система в
будущем, - предсказать это не способны даже придворные PR-маги и иные колдуны-политологи.
Как говорится, поживем, увидим, а пока ШОУ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
