Через
пятнадцать лет после "официального провозглашения" кончины коммунизма
его призрак снова бродит по Европе. В январе Парламентская Ассамблея Совета
Европы (ПАСЕ) приняла резолюцию, осуждающую "преступления тоталитарных
коммунистических режимов", ставя их на одну доску с нацистами и сетуя,
что в некоторых странах коммунистические партии все еще "разрешены законом
и активно действуют". Автор резолюции, шведский парламентарий-консерватор
Йоран Линдблад не намерен останавливаться на достигнутом. В ходе обсуждения
резолюции требования о том, чтобы к антикоммунистической кампании подключилась
Еврокомиссия. Говорилось, в частности, о пересмотре содержания школьных учебников,
праздничных дней и музейных экспозиций во всех странах континента - эти предложения
едва не набрали необходимых двух третей голосов. Линдблад выразил восторг в
связи с принятием первого международного документа, осуждающего эту "идеологию
зла", и пообещал в ближайшие месяцы повторно внести свои далеко идущие
предложения на рассмотрение Совета Европы.
Для своего "идеологического
наступления" он выбрал удачный момент: в этом году исполняется 50 лет знаменитому
докладу Хрущева о "культе личности" и венгерскому восстанию - оба
юбилея наверняка станут поводом лишний раз провозгласить анафему коммунизму.
Почва для этого хорошо подготовлена целенаправленным "переписыванием истории"
после крушения СССР: коммунистические лидеры 20 века изображаются чудовищами,
не уступавшими, а то и превзошедшими Гитлера по масштабам совершенных злодеяний,
а коммунизм и фашизм объявляются "чумой" самого кровавого столетия
в человеческой истории. Последним вкладом в эту кампанию стала изданная в прошлом
году биография Мао, написанная Юн Чан и Йоном Хэллидэем: книга удостоилась одобрения
из уст самого Джорджа Буша (правда специалисты по Китаю назвали ее "слабой
в научном отношении" и "недостоверной").
Парадоксально, но факт:
сегодня, когда коммунисты находятся у власти лишь в одной европейской стране,
- Молдове - эти нападки становятся все яростнее. Объяснение причин, возможно,
следует искать в некоторых положениях путаного доклада Линдблада, по итогам
которого ПАСЕ и приняла свою резолюцию. Подвергнув уничтожающей критике учение
о классовой борьбе и государственной собственности на средства производства,
он подчеркнул, что "различные элементы коммунистической идеологии, например
принципы равенства и социальной справедливости, и сегодня прельщают многих",
а "определенная ностальгия по коммунизму еще жива". Возможно, главная
проблема для Линдблада и его союзников - восточноевропейских правых - заключается
как раз в том, что коммунизм "не умер окончательно", и они успокоятся
лишь тогда, когда воткнут ему в сердце осиновый кол и похоронят в полночный
час на перекрестке дорог.
Модные сегодня попытки
ставить знак равенства между коммунизмом и нацизмом - абсурдны как с фактической,
так и с нравственной точки зрения. При всей суровости сталинского времени в
Советском Союзе не было своей Треблинки или Собибора - лагерей смерти, созданных
специально для истребления миллионов людей. Не Советский Союз развязал самую
разрушительную войну в истории, стоившую человечеству 50 миллионов жизней -
напротив, именно он сыграл решающую роль в разгроме нацизма. Линдблад и Совет
Европы принимают как доказанный факт самые дикие "оценки" количества
"жертв коммунистических режимов" (в основном, погибших от голода),
взятых из весьма сомнительной с научной точки зрения "Черной книги коммунизма"
(справочник, подготовленный группой французских, польских и чешских историков,
впервые издан во Франции в 1997 году), где, кстати, преуменьшается число жертв
гитлеризма. Подлинные данные о масштабах репрессий, полученные в рассекреченных
российских архивах, говорят сами за себя (в документах содержатся сведения о
799 455 казненных за период с 1921 по 1953 г., и данные о том, что количество
заключенных ГУЛАГа достигало 2,5 миллионов человек), так зачем же еще и преувеличивать
их по идеологическим соображениям?
Впрочем, все это вряд
ли объясняет причины сохранения ностальгии по коммунизму в странах, вкушающих
блага капиталистической реставрации. Нынешние "властители дум" ничего
не говорят о том, какое обновление пережили коммунистические страны после 1956
г., или о том, почему западные лидеры еще в 1960-х гг. всерьез опасались, что
"социалистический лагерь" догонит и перегонит капиталистический мир
в экономическом развитии. При всех своих жестокостях и провалах коммунистический
строй в СССР, восточноевропейских и других странах обеспечил быструю индустриализацию,
дал людям всеобщее образование, гарантированную занятость и добился больших
успехов в области социального и гендерного равенства. Он действовал не только
принуждением, но и на основе подлинного энтузиазма и преданности идее: этот
аспект фигурирует даже в весьма критических фильмах и книгах, созданных в после
сталинскую эпоху, например "Человеке из мрамора" Анджея Вайды и "Детях
Арбата" Анатолия Рыбакова. Само существование этого строя способствовало
повышению уровня социальной защищенности граждан в западных странах, развитию
национально-освободительного движения в колониях и служила мощным противовесом
мировой гегемонии Запада.
Пожалуй, осуждение преступлений
коммунистического строя Советом Европы было бы легче принять всерьез, если бы
одновременно он счел нужным осудить и куда более кровавые злодеяния европейского
колониализма - с которым было полностью покончено лишь в семидесятых годах 20
века. Именно эта система расистского деспотизма преобладала на земном шаре в
сталинскую эпоху. Причем, если между коммунистической и фашистской идеологией
трудно обнаружить даже малейшую связь, то колониализм и нацизм взаимосвязаны
самым теснейшим образом. Понятия "жизненное пространство" (lebensraum)
и "концентрационный лагерь" (konzentrationslager) впервые ввели в
оборот немецкие колонизаторы в Германской Юго-Западной Африке (нынешней Намибии),
виновные в геноциде против народов гереро и нама; именно они стали идейными
вдохновителями, а порой и активными членами нацистской партии.
В начале 20 века бельгийские
колонизаторы погубили непосильным трудом или истребили около 10 миллионов конголезцев;
в Британской Индии жертвами вспышек массового голода, вызванных халатностью
или намеренными действиями колониальных властей, стали десятки миллионов человек;
в ходе войны Алжира за независимость погиб миллион жителей этой страны (кстати,
сегодня во Франции идут яростные споры вокруг нового нормативного акта, предписывающего
учителям освещать период колониализма в позитивном ключе). Такие же зверства
совершали все европейские колонизаторы, но ни одного слова осуждения в их адрес
мы от Совета Европы не услышали - как и оценки вмешательства европейцев во внутренние
дела стран третьего мира в постколониальную эпоху. Получается, когда убивают
европейцев - это плохо, а когда убивают сами европейцы - ничего страшного.
Ни одно из крупнейших
политических явлений 20 века не обошлась без крови, однако "исторические
баталии" касаются не только прошлого, но и будущего. Энтузиазм, с которым
западные официальные круги сегодня пляшут на могиле коммунизма, отчасти, несомненно,
связан с нынешним состоянием их отношений с Россией и Китаем. Но в этом проявляется
и стремление доказать: альтернативы нынешнему капиталистическому миропорядку
не существует, и любая попытка найти такую альтернативу неизбежно обернется
бедствиями и кровопролитием. Однако, в условиях растущего сопротивления "новому
империализму" в мусульманском мире и Латинской Америке, усиления по всему
миру выступлений за социальную справедливость и сомнений в том, что нынешний
экологический кризис можно разрешить в рамках существующей экономической системы,
выработка таких социально-политических альтернатив становится все более актуальной
задачей. Конкретная форма общественного устройства, созданная коммунистическими
партиями в 20 веке, безвозвратно канула в Лету. Но уроки следует извлекать не
только из ее провалов, но и из достижений.
