Китай и Индия, Индия и Китай.
Два этих слова не сходят со страниц мировой деловой прессы. Здесь они мелькают
чаще, чем терроризм и глобализация. Они - символ времени. Как будут развиваться
экономические системы двух стран - один из главных вопросов мировой геополитики.
В этом нет ничего удивительного.
В сумме - в Индии и Китае проживает 37% населения Земли. По оценкам Pricewaterhouse
Coopers, сегодня индийская экономика составляет 30% от американской (исходя из
объемов ВВП по паритету покупательной способности), а китайская - 76%. Аналитики
компании прогнозируют, что к середине XXI века индийская экономика сравняется
с экономикой США, а китайская превзойдет ее на 43%. Для сравнения: российская
экономика сегодня составляет 12% от американской, а к 2050 году может подрасти
до 14%. Очевидно, что экономическая мощь, помноженная на гигантское население
Индии и Китая, приведет к решительному усилению их политического влияния. Уже
сейчас Китай стремительно расширяет зону своего присутствия во всем мире. В то
же время США стремятся сделать Индию своим геополитическим союзником в Азии и
противовесом Поднебесной.
На первый взгляд, "индийский слон" явно отстает в экономической гонке
от "китайского дракона". Подушевой ВВП в Индии составляет около $700
против $1700 в КНР, а темпы роста последние годы колебались в районе 6%, в то
время как в Китае составляли около 10%. В Индии плохо развиты инфраструктура и
промышленность, много бюрократических барьеров для бизнеса. Например, по оценкам
Всемирного банка, чтобы открыть собственное дело, здесь потребуется 71 день, а
в Китае - лишь 48. Впрочем, у Индии есть преимущества - сравнительно развитые
финансовый рынок и банковская система, демократический строй. Впрочем, основной
недостаток Индии - не слишком развитая промышленность - может оказаться преимуществом.
В Поднебесной 53% ВВП приходится на промышленность и 32% на сектор услуг, а в
Индии - лишь 22% на промышленность и 66% на услуги, сообщает Deutsche Bank. Именно
поэтому за Китаем закрепился образ "мировой фабрики", а за Индией -
имидж перспективного оффшора в сфере информационных технологий (ИТ). Поскольку
будущее мировой экономики больше связывают с сектором услуг, нежели с промышленностью,
перед Индией открываются огромные возможности. Главный экономист Morgan Stanley
Стивен Роуч отмечает, что распространение интернета открыло новые возможности
- прежде не торгуемые на внешних рынках услуги стали торгуемыми. Идея Роуча подтверждается
результатами опроса инвесторов, проведенного A.T.Kearney. Крупные международные
компании планируют 24% своих инвестиций в Индию направить на создание контакт-центров
- предприятий по обработке телефонных и интернет-запросов клиентов. Среди инвестиций
в КНР лишь 5% пойдет на создание контакт-центров. По оценкам журнала The Economist,
уже сейчас на долю Индии приходится две трети мирового рынка оффшорных ИТ-услуг
и половина рынка аутсорсинга бизнес-процессов. Одна из главных причин этого рывка
- язык. Индия - страна самой дешевой англоговорящей рабочей силы.
Для успешной работы индийской модели
экономики нужно сравнительно небольшое количество достаточно квалифицированных
кадров. Индийские "белые воротнички" стали основой среднего класса,
обеспечивающего рост внутреннего потребления. Индийский ВВП на 61% сформирован
за счет личного потребления, а китайский - лишь на 40%. Национальный совет по
прикладным экономическим исследованиям Индии уже в середине 1990-х относил 1%
населения к группе "очень богатых", а еще 17% - к "потребляющему
классу". Для китайской промышленной модели, наоборот, необходимо много дешевых
низко квалифицированных рабочих. И среднего класса здесь почти нет. По максимальным
оценкам McKinsey Global Institute, в 1995 году к этой группе можно было отнести
не более 7,1% китайцев. К тому же в ходе построения государственного капитализма
жители КНР часто оказывались без работы, а потому привыкли не столько тратить
деньги, сколько копить. В результате Китай рос не за счет внутреннего потребления,
а за счет иностранных инвестиций и экспорта. По данным Deutsche Bank, китайский
экспорт вырос за 15 лет с 16% до 35% ВВП, а индийский - с 5% до 12% ВВП. Объем
прямых иностранных инвестиций в Китай в 2005 году составил около $60 млрд., а
в Индию - $7,5 млрд. В Китае
коррупция, авторитарный строй, слабые финансовые рынки и банковская система компенсируются
хорошо развитой инфраструктурой и промышленностью. Население здесь более однородно
по этническому и религиозному составу. Нет столь опасных и агрессивных соседей,
как Пакистан у Индии. Все эти факторы подталкивают аналитиков отдать пальму первенства
Китаю. Сторонников китайской модели не пугает даже то, что власти не дают развиваться
свободному предпринимательству и чрезмерно вмешиваются в экономику. "На эффективном
рынке частный сектор распределяет инвестиции лучше, чем государственный. Но Китай
- не эффективный рынок, а у Индии относительно небольшое количество источников
инвестиций" - так директор китайского отделения McKinsey Джонатан Вотцель
обосновывает необходимость вмешательства государства в развивающиеся экономики.
Самый интересный момент в
экономическом соревновании "слона" и "дракона" наступает сейчас.
Страны подошли к пределам роста в рамках старых моделей - "ИТ-оффшора"
и "мировой фабрики". Власти вынуждены искать новые способы для поддержания
высоких темпов экономического роста. Пекин и Дели начали копировать экономическую
политику друг друга. Экспортно ориентированный рост Китая сталкивается с растущим
сопротивлением его торговых партнеров, которые вводят ввозные пошлины на китайские
товары и принуждают ревальвировать юань. Пекин в ответ заявляет о стремлении переориентировать
экономику на рост за счет внутреннего потребления и экспорта высокотехнологичной
продукции. Тем временем Дели меняет законодательство, чтобы привлечь зарубежные
инвестиции. В этом году власти разрешили иностранцам владеть при определенных
ограничениях контрольным пакетом предприятий розничной торговли. В результате
страна за два года переместилась в рейтинге привлекательности для иностранных
инвесторов A.T.Kearney с 6-го на 2-е место. И в 2005/06 финансовом году, завершившемся
31 марта, темпы роста индийского ВВП ускорились до 8,4% (при 7,5% годом раньше).
А в январе-марте достигли 9,3%, то есть вплотную приблизились к китайским показателям
(около 10%). На повестке дня остается единственный вопрос: если "слон"
и "дракон" поделят между собой мировое производство услуг и товаров,
что останется остальным?
