Исполнилось 20 лет со дня выхода знаменитой статьи Нины Андреевой
20
лет назад, 13 марта 1988 года, в газете «Советская Россия» появилась статья,
точнее — «письмо в редакцию преподавателя ленинградского вуза» Нины Андреевой.
Заголовок, явно редакционный, вошел в историю — «Не могу поступаться
принципами». На самом деле это была цитата из Михаила Горбачева. Только,
повернутая против него. Об истории создания знаменитой статьи и о своих нынешних
взглядах Нина Андреева, пенсионер и генеральный секретарь незарегистрированной
Всесоюзной коммунистической партии большевиков - ВКПБ рассказала в интервью The
New Times. - Нина Александровна, как получилось, что вы решили написать эту статью, и как
она оказалась в «Советской России»? Неужели вот просто взяли и по почте
отправили?
- Где-то в июле 1987 года в газете «Ленинградский рабочий» была опубликована
статья Александра Проханова, где он утверждал, что социалистический столб
атакуют два течения: демократы, не приемлющие социалистическую перспективу, и
почвенники, или патриоты, националистически настроенная часть общества, также не
приемлющая социализм. Проханов утверждал, что необходима дискуссия и свободное
обсуждение этих вопросов. Меня это возмутило: в условиях классовой борьбы, не
затихающей ни на минуту, снимать вопрос о защите социалистического отечества и
начинать дискуссии недопустимо. Я в ответ написала отклик в редакцию
«Ленинградского рабочего». Статью сократили, она была большая - листов на 16, и
редакция поместила свой вариант. Проханов тогда выступил со второй статьей, с
положениями которой я тоже была не согласна. Написала второй ответ и снова
отправила в «Ленинградский рабочий». Но они струсили ее публиковать, просто
спрятали в сейф редакции и никому не дали ее читать. Когда был февральский
пленум 1988 года, который вел Лигачев, он там правильно выступил в том плане,
что надо решать целый ряд задач, одна из которых — идеологическая. В ответ на
его выступления я взяла два письма и отправила по почте в «Правду», в «Советскую
Россию», в «Комсомольскую правду», в «Известия». Никто не отреагировал, а из
«Советской России» мне позвонил 23 февраля журналист, который сказал, что они
получили письма, но слишком большой объем. Попросили сделать из двух писем одно,
я сказала: «Хорошо». 9 марта ко мне приехал корреспондент Денисов, и я дала ему
текст уже одного письма. Он посмотрел и сказал: письмо не может быть
опубликовано, если вы как-то не выскажете свое отношение к репрессированным. «У
нас значительная часть ЦК - потомки или родственники репрессированных, поэтому
просим вставить абзац или фразу на эту тему», — сказал он мне. «Хорошо», —
сказала я. - И кроме этого, в статье до публикации ничего не менялось?
- Они абсолютно ничего не изменили. Полностью, как опубликовано, это принадлежит
мне. Они написали только один из первых абзацев про мои прогулки со студентами в
Петродворце. Я бы так не написала, потому что зимой в Петродворце все статуи
закрыты щитами. Это мог написать только человек, который никогда зимой не был в
Нижнем парке Петродворца. Еще они изменили немного концовку. Опубликовано: «На
том стоим, и будем стоять», а изначальный вариант был: «На том стояли и стоять
будем!» То есть смягчили. - Вы были удивлены реакцией на свое письмо? Всесоюзная слава все-таки: о вас
говорили, с вами спорили…
- Тогда все писали в газеты. Общество бурлило. Горбачев здорово камуфлировал
свою позицию, и люди были обескуражены. Мне было, конечно, приятно. Я выразила
свое мнение по существу, и никакого дальнего прицела у меня не было. Но к славе
я никогда не стремилась. Сейчас у меня множество связей за рубежом, часто
выезжаю на конференции. Последний раз в ноябре ездила в Калькутту на конференцию
«Против империализма, глобализации, сионизма, войн и оккупации». Было огромное
количество людей в центральном театре города Калькутты. Еще было два экрана, и
люди на площади специально слушали. Сегодня борьба с американским империализмом
и воинствующим сионизмом — это вопрос номер один. - Александр Яковлев утверждал, что вашу статью редактировал другой член
Политбюро и его ярый оппонент Егор Лигачев. Это так?
- Яковлев тогда был руководителем идеологического отдела ЦК. Он был главным
идеологом перестройки и ярым ненавистником всего, что связано с советской
властью и большевизмом. Перед смертью он писал, что не сможет спокойно спать,
пока с большевизмом не будет покончено навсегда. Его негативную реакцию на свою
статью я оцениваю как понимание того, что произошло возрождение большевизма. Он
был врагом советской власти. Лигачев никакого отношения ни к статье, ни к ее
редактированию не имел. Пару лет назад в интервью «Советской России» он сказал,
что читал статью, и ему она показалась интересной. И это его замечание стало
основанием для перепечатки ее другими газетами. Яковлев, по существу, отлуп
сделал в газете «Правда» 5 апреля. Я не ожидала такого беспардонного хамства и
неуважения к личности, которая сквозила в строчках его статьи. Мне звонил целый
ряд лиц еврейской национальности, которые говорили, что это они писали статью в
«Правду». Хотели примазаться. Но писал ее Яковлев. Задача его статьи была в том,
чтобы уничтожить человека, осмелившегося выступить против перестройки. - А какие-нибудь последствия были? По партийной линии? На работе, может,
проблемы возникли?
- Мне запретили общаться со студентами в институте. Я вынуждена была оформить
отпуск без сохранения содержания. Числилась, но не ходила на работу. Так было с
сентября 1988 года. Так и не возвратилась потом. Два года мы с мужем сидели без
работы. Из партии они меня не выгнали, но были серьезные беседы в так называемом
Большом доме, огромный серый дом, и я сказала людям из КГБ (там был очень
серьезный представитель): «Вы разве не видите, что Горбачев ведет линию на
уничтожение социализма». Они мне ничего не сказали, не арестовали и отвезли
домой на своей черной машине.
