Когда от нас уходили Коммунисты, они остановили часы на Спасской башне, и все
вокруг окаменело. И Коммунисты вошли мимо каменных солдат в Мавзолей и разбили
Гроб Хрустальный. Они сняли с Ленина голову, вытрясли из нее ненужную солому и
набили мозгами из свежих отрубей с иголками. Они вырезали ножницами дыру в
черном его пиджаке и поместили внутрь алое кумачовое сердце. И сердце забилось,
и встал Ленин, и поднесли ему Смелость в бутылочке. Выпил Ленин Смелость и тут
же стал, как прежде, приплясывать на мягких соломенных ножках и подмигивать
сразу двумя нарисованными на голове глазами.
После этого вышли Коммунисты с
Лениным подмышкой из Мавзолея и свистнули в два пальца. И вывел им Голый Мальчик
из-за ГУМа четырех Красных Коней. Вскочили Коммунисты в седла, достали из
подсумков пыльные шлемы еще с египетских времен, и медленным шагом пошли их кони
навстречу красному, не нашему солнцу в полнеба.
И забили барабаны, и посередине
реки Яик всплыл на минуту Чапай, облепленный раками, и в Трансильвании
заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и
Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в
поисках пенсне, но пенсне, конечно, пожалели, сволочи, в гроб положить, и он
затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик и Зина Портнова, и Павлик
Морозов, и Володя Дубинин и отдали последний пионерский салют. И молча встали
Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба и
все те, кого вы, суки, забыли или даже никогда и не слышали про них. И
одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая черная
Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.
А Коммунисты уходили все дальше
и дальше: мимо каменной очереди в «Макдональдс» и каменной ссущей за углом
бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с
которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.
И снова пошли часы на Спасской
башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом. И ни х…я мы ничего не заметили и не
поняли.
Что не будет уже Будущего и
никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих
дворцов и самодвижущихся дорог, не проведут нам в кухню пищепровод и никого из
наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы, и дети наши, и
праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня
растить черную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.
А не нужно было тогда, когда
счастье было еще возможно, пи…дить на заводе детали и перебрасывать через забор
рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда
не обиделись бы Коммунисты, и не ушли бы от нас.
Просрали, все просрали,
долбо…бы.