   |
Обновление от 07.09.2008 | |
| •— —• |
                  Копирование материалов желательно через связь 
 |
Как поделят власть Путин и Медведев?Либеральным критикам современного российского политического устройства не угодишь. Много лет они стонали, что в стране нет реального разделения властей, и вся власть сосредоточена исключительно в монархической персоне президента. Теперь же, когда власть начала зримо раздваиваться, опять недовольны. Запричитали о двух медведях в одной берлоге, о том, что двоевластие породит административный хаос и погубит страну. И вот в либеральных кругах уже родился лозунг: «Вся власть – Президенту!». А между тем на съезде «Единой России», где Путин «согласился» стать председателем этой партии (не вступая в неё), как раз и предпринята попытка оформить систему разделения властей.В самом деле. Отныне наряду с президентом у нас будет еще одно высокое официальное лицо, которое: а) занимает должность премьер-министра; б) возглавляет партию, имеющую конституционное большинство в парламенте; в) обладает в качестве экс-президента неприкосновенностью не меньшей, если не большей, чем глава государства; г) имеет рейтинг выше медведевского и, к тому же, превозносится официальной пропагандой в качестве «национального лидера». Ну, что касается последнего фактора, то при надлежащей работе СМИ он может быстро рассеяться как дым, а вот первые три – вещи очень весомые. Контролировать одновременно законодательную и исполнительную власть, пользуясь при этом юридическим иммунитетом, – набором таких возможностей мало кто в мире располагает. Как выразился один видный функционер ЕР, раньше у нас были правительства технические, а теперь будет политическое. Логика не очень ясная, но вполне «целесообразная». Что, например, мешало Касьянову, Фрадкову и Зубкову быть политическими премьерами? Разве они не пользовались всемерной парламентской поддержкой «Единой России», разве она их не одобряла, не утверждала, не голосовала за их законопроекты подавляющим большинством? Мешало, очевидно, то, что раньше состав правительства формировался без участия «Единой России», а теперь будет формироваться с её участием в лице Путина. Выходит, что правительство, формируемое президентом, – чистая «техника», а правительство, опирающееся на парламентское большинство, – «высокая политика». Стало быть, и сам (новый) президент – фигура техническая, а «Единая Россия» (с Путиным во главе) – политическая. Впрочем, до нового правительства надо ещё дожить. В конституции указано, что премьер только представляет предложения по структуре и составу правительства, а утверждение структуры и назначение министров – прерогатива президента. Кроме того, существует особый «президентский блок» исполнительной власти, к формированию которого премьер вообще никак не допущен. Тем не менее, нельзя не видеть, что ныне выстраивается система «сдержек и противовесов», имеющих целью существенно ограничить полномочия главы государства. Об этом вполне откровенно заявил на съезде сам Путин. Мол, поскольку времена меняются и впереди много нового и интересного, то и политическая система государства должна развиваться адекватно переменам. Что это за интересные перемены, требующие модификаций политической системы, уходящий президент не уточнил. (Мы попытаемся уточнить их чуть ниже). Разговор об «укреплении самостоятельности всех ветвей власти» вынужден был поддержать на съезде и без пяти минут президент Медведев: «сегодня мы можем сделать конкретный практический шаг к более полному раскрытию заложенного в Конституции России политического потенциала правительства и Федерального Собрания». Но при этом, перечисляя нуждающиеся в самостоятельности ветви власти, Медведев поставил на первое место власть судебную и пообещал ещё отдельно вернуться к этой теме. Очевидно, патронаж над правосудием новый президент числит своим особым политическим ресурсом. Другие его ресурсы – верховное главнокомандование, исключительное начальствование над всеми силовыми ведомствами и МИДом, фактическое право назначения губернаторов и, следовательно, контроль над Советом Федерации, половина которого состоит из губернаторских представителей, право роспуска в особых случаях Госдумы и региональных законодательных собраний, право вето на решения парламента. Однако большая доля кадровых назначений, бюджетный процесс и вся экономика вообще – в руках премьера. Если искать ближайшие политические аналогии подобного распределения полномочий между президентом и премьер-министром, то взгляд останавливается в первую очередь на Украине: Медведев – как бы Ющенко, а Путин – как бы Тимошенко. Ближайшие «оранжевые» соратники, моментально рассорившиеся при дележе власти. У нас о личной ссоре говорить, конечно, ещё рано, но кое-какие нюансы уже заметны. Так, Медведев вежливо отказался от предложения вступить в «Единую Россию», дав понять всем, кто ещё способен что-то понимать, а таковых в бюрократическом аппарате немало, что не желает быть в подчинении Путина ни под каким соусом, хотя бы и «партийным». При этом обращает на себя внимание существенная разница мотивировок, которыми обосновывалась беспартийность президента. Медведев: «Безусловно, "Единая Россия" - это партия моих единомышленников, идеологически очень близкая мне партия. Но пока непосредственное участие в ее деятельности я считаю для себя преждевременным». Путин: «Главе государства, каковы бы ни были его политические симпатии, возглавлять одну из партий считаю нецелесообразным. И здесь я полностью с Дмитрием Анатольевичем Медведевым согласен». Но согласимся и мы, что «преждевременно» и «нецелесообразно» – это разные понятия, и говорить здесь о «полном согласии» старого и нового президентов несколько… «преждевременно». Не нужно думать, что мы придираемся к словам, дабы во что бы то ни стало отыскать хоть малюсенькую трещинку в президентско-премьерско-парламентском монолите. Противоречия внутри правящего слоя и искать не надо – они всё больше лезут на глаза из-под кремлёвского ковра. Ведь «Газпром» и «Роснефть», ФСБ и ФСКН, прокуратура и следственный комитет, масса других бизнес и госструктур – выстроились по разные стороны баррикад еще при единоначалии Путина. Собственно, единоначалие определялось тем, что он был поставлен модератором и арбитром этой непрерывной конфронтации «элит», а все его действия или бездействие диктовались не столько личной волей, сколько постоянно меняющимся балансом сил. Почему бы Медведеву не попробовать стать таким же единоличным арбитром? Попробовать можно, но получится это не сразу. Как и при любой смене администрации, противоречия обостряются. Это и есть «интересные перемены», о которых говорил Путин. Баланс сил всё больше превращается в дисбаланс, и вернуть его к относительному равновесию становится невозможным властью одного лица. Приходится делиться властью. Путин поначалу был ограничен Касьяновым. Теперь он сам выступает ограничителем Медведева. В такие периоды премьеры любят поговорить о демократии и разделении властей, а президенты – о диктатуре закона и борьбе с правовым нигилизмом. На деле же такое «разделение властей» выливается в представительство разными властями разных коммерческих и административных интересов. Как бы ни утряслись в будущем противоречия, демократией здесь и не пахнет. Разделение властей может быть реальным и полезным, только если оно основано на равной ответственности всех ветвей власти перед народом. Без этого оно сводится к прежним разборкам, только несколько более публичным, чем раньше. Но ответственности как раз и нет. Система тотальной безответственности изначально заложена в конституции, навязанной стране под грохот танковых орудий. И с каждым очередным президентским сроком эта система только укрепляется. Посмотрите, президент неприкосновенен, премьер неприкосновенен, парламентарии неприкосновенны, хотя и в меньшей степени, губернаторы назначаются сверху, референдумы по вопросам, относящимся к «компетенции федеральной власти», запрещены. Вдобавок, Путин решил возглавить партию, оставаясь беспартийным и не взваливая тем самым на себя груз какой бы то ни было партийной дисциплины и ответственности. Как метко выразился по этому поводу один комментатор, помещик может возглавлять своих крепостных, но не может быть частью крестьянской общины. Начальник вправе, да и обязан гнобить, нагибать и опускать своих подчиненных, но находиться с ними в одной организации он не должен. Это западло, это унижает достоинство руководителя. Поразительно, но точно такую же оценку повадкам власти дал в своём докладе на съезде не кто иной, как председатель Высшего совета «Единой России», председатель Госдумы Грызлов. «Как будто государственная машина объявила войну своему народу!» – воскликнул он. И тут же оговорился: «Но мы с вами понимаем, что это не так!» Счастливые люди собрались под сводами Гостиного двора! Они понимают. К сожалению, большинство народа до их «понятий» еще не доросло. Александр Фролов |
