Очевидно, что культурное богатство империалистического Запада, на
котором его гегемония во многом и основана, имеет неотразимую власть над значительной
и, самое главное, наиболее умственно активной частью нашей левой молодежи, преимущественно
мелкобуржуазного происхождения и рода занятий. Но если в условиях самодержавия
западничество радикальной русской молодежи 19 века имело в основном прогрессивное
значение, способствовало развитию действительно революционной традиции, то западничество
современной радикальной российской молодежи есть явление преимущественно глубоко
регрессивное, представляющее собой серьезное препятствие для становления революционного
движения в России. Нам ли с нашей великой историей повторять зады мелкобуржуазного
радикализма Запада?! Что могут дать нам в умственном и духовном (уже не говоря
о политическом) отношении все эти "новые левые", давно уже не новые
и давно уже не левые?
Эти серобурмалиновые "интернационалы",
высиженные в парижских кофейнях и прокисшие там же. Эти модные евроамериканские
профессора, чью безнадежную политическую провинциальность не могут скрыть ни
"престижные" международные конференции, ни радикально-замысловатая
фраза "теории". Когда мы узнаем об очередном переводе и распродаже
у нас "Маркоса" или "Жижека", "Фуко" или "Букчина",
вперемежку с "Дневниками Тернера" или русофобской книжонкой Ранкур-Лаферьера,
нам следует ясно понимать, что речь идет о том, какие политические, нравственные,
культурные, в широком смысле слова, ориентиры будут определять становление радикальной
молодежи в нашей стране, психологическую и политическую физиономию тонкого слоя
нашей литературной левоватой интеллигенции. Понимать, что если мы хотим оказывать
влияние на этот процесс, нам надо рассматривать его в контексте культурной гегемонии
западного империализма в целом и западного левого движения в частности.
Я убежден, что у нас есть отечественная традиция,
неизмеримо более ценная для формирования революционной антикапиталистической
культуры, чем та, которую пропагандируют наши эпигоны западного радикализма.
Я убежден, что становление органического левого движения возможно только на
основе этой традиции с ее обогащением критически усвоенными лучшими умственными
достижениями западного марксизма. Чтобы не быть голословным, приведу в качестве
примера такого "новолевого" эпигонства влиятельную статью А. Тарасова
"Ушедшие в подполье", а также его высказывания из уже упомянутого
письма в "Лефт.ру". Самое общее и первое впечатление от этой статьи
о российских "новых левых" 90-х годов - это ее ненастоящесть, которая
слышится уже в самом заглавии. Почему "ушедшие в подполье", спросил
я себя, дочитав до конца? При слове "подполье" у меня возникают ассоциации
с подпольщиками русского революционного движения, от Народной воли до эсеровских
боевиков и большевиков. О партизанах Великой Отечественной, о Молодой гвардии,
о бойцах европейского Сопротивления. О Белом и антикоммунистическом подполье,
даже о современном исламском. Чуть не забыл подполье террористических групп
вроде Баадер-Майнхоф. Наконец, о духовном подполье, например, у Достоевского
или Гессе. Но примеров такого, настоящего подполья, в статье А. Тарасова нет.
Как не нашел я в ней, впрочем, и настоящих "новых левых", термин,
который описывает конкретное историческое явление западной жизни, имевшее свое
начало и свой конец. (И конец, надо сказать, весьма бесславный). Ведь из того,
что в СССР "вся страна штудировала Герберта Маркузе и Эрика Фромма",
совсем не значит, что вся страна, вернее, те несколько сот человек, которых
она обозначает для автора, были "новыми левыми", какими были западные
студенты 60-х, а не сконфуженными молодыми людьми из средне-буржуазных семей,
ищущими самовыражения. В молодости я увлекался чтением Гегеля, но младогегельянцем
я от этого не становился, и не мог бы им стать при всем желании. Вот если бы
автор объяснил, какие общественные задачи ставили перед собой эти российские
"новые левые" 90-х и как они их решали, а потом показал бы их родство
с задачами, стоявшими перед "новыми левыми" западного "общества
благосостояния", тогда я вынужден был бы согласиться с ним, что такие чудеса
возможны. Но в действительном мире они возможны только в виде фарса. В этом
смысле "новые левые", которых ставит нам в пример А. Тарасов, были
и остаются явлением такого же призрачного ряда, как наши "демократы",
"либералы", "патриоты" и "православные". С той
лишь разницей, что политическое и культурное значение российских любителей Кон-Бендита
и Фромма в социальной истории 90-х может заслуживать внимания лишь собирателей
молодежной экзотики. А. Тарасов, так или иначе, не можете этого не сознавать.
Поэтому его апология мелкобуржуазному радикализму в культуре и политике, а только
такой радикализм и возможен на основе "молодежного" принципа, построена
на гиперболе. Вот пара показательных выдержек: "Примерами для подражания
у них были "Студенты за демократическое общество" (СДО), "Черные
пантеры", "йиппи", "Уэзермены" в США, "Движение
22 марта" и Даниель Кон-Бендит во Франции, "Социалистический союз
немецких студентов" в Германии. Общим знаменем был Эрнесто Че Гевара. Мельчайшие
подробности жизни Че, лидера западногерманских "новых левых" Руди
Дучке или колумбийского "священника-партизана" Камило Торреса знали
наизусть. В крупнейшей организации российских "новых левых" "первой
волны" - 25-тысячном (в момент наивысшего расцвета) профсоюзе "Студенческая
защита" - в провинциальных группах, бывало, считали обязательным изучать
историю, идеологию и опыт СДО. Относились к этому серьезно. Не дай бог перепутать
цитату из Стокли Кармайкла с цитатой из Тома Хейдена! Страшнее этого могло быть
только одно: спутать на групповом фото "Черных пантер" Элдриджа Кливера
с Хью Ньютоном".
Чувствуется, как автор любуется талмудизмом лидеров
"Студенческой защиты". У меня же оно вызывает чувство легкого призрения
и жалости к растраченной на безделушки молодости. Автор как будто не замечает,
что эти фарсовые "новые левые" превратили окаменевшие остатки когда-то
живой, искренней политической молодости в фетиш, в своего рода радикальное потребительство,
вообще типичное для этой полубогемной, анархистствующей среды. И каковы же были
результаты? Три случая "массовых студенческих беспорядков", которые
"замолчала пресса"? Но что же это за беспорядки, которые можно замолчать?
Да еще в середине 90-х? Да еще в Москве? Кого посадили за эти "беспорядки"?
Кому дали хотя бы 15 суток? И что же это были за репрессии, которые потушили
столь многообещающее начало? Где же те "много Вьетнамов", обещанные
А. Тарасову конспиративным "товарищем Мраком" после его возвращения
из Америки с двумя чемоданами новолевой "литературы 60-х"? С комизмом
граничит и его описание конца "Студенческой защиты": "Чтобы обезвредить
"Студенческую защиту", например, ФСБ провела множество обысков у ее
активистов, конфисковала горы пропагандистской литературы, у лидеров "Студенческой
защиты" - членов ее Исполнительного комитета - были изъяты также архивы,
компьютеры и картотеки с адресами, а у председателя Исполкома Дмитрия Костенко
- и печать профсоюза. В результате связь между местными организациями "Студенческой
защиты" и центром была прервана, и исполком утратил способность руководить
"Студенческой защитой". Региональные группы оказались изолированы
друг от друга и многие постепенно сошли на нет (по мере выхода активистов из
студенческого возраста)".
Представим только, как изменилась бы история России,
если бы изъятие партийной печати РСДРП(б) царской полицией произвело на большевиков
такой же роковой эффект, как на Д. Костенко и его новолевых "подпольщиков"
изъятие ФСБ их профсоюзной печати! Ну а какой оказалась траектория исторических,
настоящих "новых левых", с которых наши брали пример? Кон-Бендит,
бывший студенческий бунтарь (настоящий, в отличие от его российских поклонников),
стал депутатом Европейского парламента, лидером "зеленых", респектабельной
буржуазной партии. Т.е. сделал типичную для мещанской молодежи на Западе карьеру:
из радикалов и бунтарей - в добропорядочные охранители буржуазного порядка.
Последнее, что я слышал об этом борце с "советской бюрократией", это
то, что он поносил последними словами дюжинного либерала (но настоящего!) Гюнтера
Грасса за то, что тот вежливо покритиковал американские бомбежки Афганистана.
Как и А. Тарасов, Кон-Бендит ругал "традиционных левых", т.е. коммунистов,
как безнадежно устаревших. Его книга, направленная против Ленина и большевиков,
так и называлась "Устаревший коммунизм". На самом деле, все, конечно,
оказалось наоборот. Устаревшим с самого начала был Кон-Бендит и его друзья,
ибо что может быть банальнее, чем карьера буржуазного радикала в молодости и
консерватора в зрелости? Не случайно, что именно Кон-Бендит стал духовным крестным
отцом Йошки Фишера, "нового левого" второго разлива, ныне министра
иностранных дел, проводящего курс на возрождение германского империализма. (Да-да,
Фишер был когда-то самым, что ни на есть, бунтарем.) Биограф Фишера метко подмечает,
что этот "сын мелкого буржуа преклонялся перед выходцем из крупной буржуазии
Кон-Бендитом, с его любовью к хорошей кухне, его французским savoir vivre и
страстью к мирским наслаждениям. Жить, как Денни, для Йошки значило вырваться
за пределы, положенные его социальным происхождением". Кстати, показательно,
что милитарист и империалист Кон-Бендит является активным сторонником АТТАК.
Ведь эта организация и ее крыло в "антиглобализме" объективно выполняет
роль защитника интересов младших членов империалистического клуба.
А вот другой старый "новый левый" - Отто
Шили (Schily), бывший адвокат "Фракции Красной Армии" (группа Баадер-Maйнхоф).
Когда-то его самого подозревали в организации террористических атак. Сегодня
министр внутренних дел Отто Шили руководит самой радикальной атакой на гражданские
свободы немцев со времен Второй мировой войны. Как и сотни других лидеров "новых
левых", он стал верным защитником буржуазного миропорядка. Когда А. Тарасов
будет писать очередную апологию "новых левых" для нашей легковерной
молодежи, упомянет ли он об этих широкоизвестных фактах? Не лучше кончил и профессиональный
радикал Тодд Гитлин, когда-то лидер американской SDS - "Студенты за демократическое
общество" (СДО), на которую молились Костенко и его друзья. Теперь он -
один из самых яростных антикоммунистов, империалист и активнейший сторонник
папы и сына Бушей. И этот список бывших идолов "новых левых", ставших
реакционерами и верными слугами правящего класса, можно продолжать до бесконечности.
Вот перед нами зеркало того, что может случиться с новым поколением нашей левой
интеллигенции, если мы проиграем в борьбе за нее эпигонам и проводникам западного
радикализма.
